Таки-нет, Не Толераст (potapych) wrote,
Таки-нет, Не Толераст
potapych

Categories:

Лингвистическое наследие Отечественной войны 1812 года

Оригинал взят у holy_russia_ru в Лингвистическое наследие Отечественной войны 1812 года
Да, да, почтеннейший мой книжник!
Заткни фонтан и не рюми
– Ведь косолапый шаромыжник
Произошел от cher ami
.
В. Князев «Патриотическая филология»:
Русская стихотворная сатира 1908–1917-х годов»




   После Отечественной войны 1812 г. русский язык стал богаче, как минимум, на три бранных слова - "шаромыжник" (или "шаромыга", отсюда происходят ещё одно существительное "шаромыжничество", глагол "шаромыжничать" и прилагательное "шаромыжный"), "шантрапа" и "шваль".
   Шаромыгами или шаромыжниками для русских крестьян стали голодные, оборванные французы из некогда Великой Армии Наполеона, отступавшей из России осенью 1812 г., смиренно выпрашивавшие у них еду, обращаясь к ним не иначе как «сher ami» ("дорогой друг"). Не исключено, что в этой забавной метаморфозе сыграли свою роль и русские слова "шарить", то бишь искать, и "мыкать", то есть красть, воровать.
А. Венецианов. Французы - голодные крысы в команде у старостихи Василисы. Гравюра.
"Французы - голодные крысы в команде у старостихи Василисы".
Гравюра А. Венецианова
Несколько позже это слово стало общеупотребительным и даже прочно вошло в русскую литературу: "Скверный попишка был этот о. Иван, шаромыжник - всю жизнь из одного прихода в другой перебегал". (М. Пришвин, "Бабья лужа").
   Не все французы покинули Россию после войны 1812 г., и многие из них, оказавшись в русском плену, подвизались по её завершению на педагогической и театральной ниве в качестве гувернёров и антрепренёров домашних театров в русской же провинции, у тамошних помещиков. Последние, новоиспеченные антрепренёры, подбирая актёрские труппы для своих театров из простого крепостного люда, раз за разом устраивали, разумеется, предварительное прослушивание, по результатам которого чаще всего выносили отрицательный вердикт: "Сhantra pas!" ("к пению не пригоден"). С тех пор шатрапою стали именовать в России дрянной, ничтожный народец, проходимцев вообще: "Вижу одно - коли ты так являешься, значит, уважения к хозяину дома у тебя нет. Опять говорю: кто ты? Нищий, шантрапа, рвань коричневая". (М. Горький, "Мещане").
   По-французски «лошадь» – cheval (отсюда же, к слову сказать, и хорошо известное современному русскому читателю, главным образом, из произведений А. Дюма слово «шевалье» – рыцарь, всадник). Однако по здравому разумению русских крестьян начала XIX в. в поедании лошадей особого рыцарства не было, а потому питавшиеся с голодухи полусырой кониной несостоявшиеся французские оккупанты были для них швалью, т. е. отребьем. Со временем это слово также вошло в русскую литературу: "- Сказано вам - не безобразить! Тоже называется образованный человек... Шваль!" (С. Сергеев-Ценский, "Маска").
   Интересно, что в результате Отечественной войны 1812 г., точнее, вследствие её заключительного эпизода - сражения на реке Березине при форсировании её остатками французской армии в обратном направлении 26 - 29 ноября 1812 г. французский язык также стал богаче - на одно-единственное слово. Это сражение оставило столь глубокий отпечаток в общественном сознании Франции, что до сих слово «Березина» (фр. Berezina) является во французском языке синонимом полного провала и катастрофы.


П. фон Гесс. Переправа через Березину 17 ноября 1812 г.
П. фон Гесс. Переправа через Березину 17 ноября 1812 г.


© Энциклопедия "Святая Русь"

Tags: 1812 год, занимательная лингвистика, история России
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments