Таки-нет, Не Толераст (potapych) wrote,
Таки-нет, Не Толераст
potapych

Categories:

Этот несладкий Иегудиил Хламида

  Ещё со школьной поры, как-то инстинктивно, на уровне подсознания терпеть не мог "великого пролетарского писателя"... Не скажу, что тщательно изучал его с позволения сказать "творчество", нет, скорее наоборот. Понятно, неуклюжее вдалбливание школьными учителями в головы наши, тогда ещё совсем детей, обязательной школьной программы по литературе (одна "Мать" чего только стоила, не говоря уже о "Песне о Буревестнике"!) было прежде всего той самой пресловутой медвежьей услугой и, в таких условиях, тот же Горький был никому из нас не интересен.

  Прошло несколько лет и, изучая уже по вящей необходимости (да и по собственному желанию, кстати, тоже), мемуары и воспоминания современников Алексея Пешкова (его персоны, впрочем, если и касавшихся, то весьма и весьма опосредованно), автор этих строк волей-неволей стал приходить к выводу, что Максим Горький, этот "буревестник революции", был по сути своей эдакой мятущейся проституткой, из тех, кто "и нашим и вашим".

  Эдакий журналюшка, не знающий куда себя деть - одних только "творческих" псевдонимов с три десятка! То он с так называемыми социал-демократами и большевиками, и последнее обстоятельство вовсе не мешает ему водить дружбу с мануфактуристом Саввой Морозовым (у Саввы были деньги и был роман с матерью двоих детей актрисой Марией Андреевой, большой поклонницей учения Маркса и будущей гражданской женой Горького), то он бьётся с большевиками за жизнь арестованных Великих князей, в частности, за жизнь сидевшего в Петропавловке знаменитого историка Великого князя и - вот уж казус - масона Николая Михайловича (здесь звучит дикое ленинское "- Революции не нужны историки!" и журналиста-проститутку выставляют вон) и вступается перед ними за бедную Анну Танееву-Вырубову, фрейлину последней Императрицы...

  Великого Князя потом расстреляли, Анна же Вырубова эмигрировала и, пусть и несчастливо, но всё же дожила до маститой старости и почила в Бозе в одном из православных монастырей Финляндии.

  Не гнушается Горький и заигрываний с евреями - он берёт себе звучный, запоминающийся и издевательский псевдоним "Иегудиил Хламида", но его быстро одёргивают, говоря ему прямо, что он-де явно перегибает палку.

  Тогда он идёт ещё дальше, усыновляя своего земляка - некоего Золомона Свердлова, старшего брата Ешуа Соломона Мовшева Свердлова (большинству этот персонаж известен как Яков Свердлов, председатель большевистского ВЦИК). Неблагодарный теперь уже - в крещении - новообращённый Зиновий Пешков, от которого к тому же отреклись родственники, спустя некоторое время, в 1904 году, бросает своего приёмного (а по сути крестного) отца и по прошествии ещё десяти лет, в 1914 году, в начале Великой войны записывается во французский Иностранный Легион...

  Евреи же, в 1906 году, организовывают Горькому и его гражданской жене (ради которой он бросил первую жену Екатерину Пешкову) эдакие гастроли по Североамериканским Соединённым Штатам, где эта самая проститутка от литературы выступает на многолюдных митингах перед бывшими "русскими подданными Моисеева закона", поливая грязью ту страну, из которой он только что приехал.

  А затем был совместный отдых - тоже по еврейской протекции - Горького и Андреевой на Капри. Причём, пара поселяется не где-нибудь, не в каких-нибудь там грязных итальянских трущобах, а на роскошной, просторной вилле, на которой потом находят приют многие политэммигранты из России.

  Видимо ещё по этому оба впоследствии были запросто вхожи к Ульянову-Ленину, причём Андреева ещё и в качестве комиссара театров и зрелищ союза коммун Северной области, то бишь Петрограда и всех его окрестностей. Впрочем, в начале 20-х пассией Горького будет уже "железная женщина" Мария Будберг... Но как только евреи переходят ему дорогу в литературе, тут уже потоки грязи из под пера их бывшего протеже, ещё более обильные, польются на них же самих...

  Конец его был закономерен - при Сталине "великого пролетарского писателя, основоположника соцреализма" превратили сначала в эдакого красного идола, в советскую икону, а затем и вовсе - за ненадобностью - загнали (и, надо отдать должное НКВД, очень умело) в могилу.



Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments